Автор: Андрей Белогуров

Умер Туркменбаши. А еще недавно Пиночет. Пиночету был 91 год, как Черчиллю. Какие одиозные ребята уходят — диктаторы в зеленых военных френчах с цветастыми маршальскими знаками отличия. Соколы! Где теперь их чудесные страны и режимы, по сравнению с которыми кровавый путинский режим покажется самым ватным и фригидным либерализмом?

Что теперь будет с золотыми статуями Туркменбаши, вращающимися за солнцем, приводимыми в движение скрытыми механизмами? Что теперь будет с роскошными дворцами Сапармурата Ниязова, по величию сравнимыми лишь с дворцами султана Кабуса ибн Саида? А ледяные зоопарки с арктическими животными прямо в пустыне — проект, по дерзости подобный лишь замыслу архитекторов храма коммунизма?

Кто теперь напишет третий том Рухнамы и кому будут приносить клятву верности все школьники и работники государственных учреждений перед началом каждого рабочего дня?

Наверняка вернут прежние названия дням недели и месяцам, которые Туркменбаши переименовал в честь себя и своей мамы. «Смотри, мама, смотри, твой сын вырос и теперь может все!»… Мать Ниязова погибла еще в 1948 году во время землетрясения в Ашхабаде, с ней погибли и два брата будущего президента. Отец пропал на полях Великой Отечественной, неизвестно где. Маленького Сапармурата отправили в приют…

Когда-то самого Туркменбаши заставляли унижаться: «Сапарик! А ну-ка слетай нам за водочкой. А то мы тебя на следующем партсобрании пропесочим по полной! Да ты че смурной такой? Обиделся, что ль?». Так смели обращаться с Туркменбаши старшие товарищи по Ашхабадскому горкому КПСС, где Сапармурат работал партийным инструктором. Ублюдки. Сердце гордого Отца Всех Туркменов наливалось ненавистью к этим совкам-лицемерам, поработившим его Туркмению и заправлявшим ею, как генерал-губернаторы какой-нибудь хлопчатобумажной колонии.

1991 год. Суверенитет упал на Туркмению как снег в знойной пустыне. «Это мой шанс! Теперь я могу доказать маме, что я самый лучший, самый лучший!!». Исполинские потоки голубого газа, вырывающиеся из глубин морского шельфа Каспия, потекли в Европу через Россию, принося несметные сокровища. «Теперь я могу многое себе позволить! Я всем докажу! Я не хуже…»

Туркменбаши изменил летоисчисление — теперь оно начиналось со дня его рождения. Если бы он мог, он бы переименовал и Солнце, и Землю, и небесные сферы. Теперь можно было побаловать себя феодальными запретами, приносящими сладость повиновения. «Подданные! Отныне вам не дозволяется: вставлять золотые коронки, пользоваться косметикой, слушать радио в автомобилях, носить усы и бороду…» Названия улиц упраздняются — их заменят номера. Театр, балет, опера и цирк упраздняются. Туркменбаши закрыл все районные библиотеки — население все равно неграмотно. Туркменбаши запретил вести статистику, запретил упоминания об инфекционных болезнях, таких, как СПИД и холера — их в Туркмении более нет. Запретил все иностранные СМИ. Туркменбаши ввел пошлину на выезд из страны — 11 долларов, поэтому туркмены не могли выезжать за границу: 11 долларов для живущих впроголодь людей, чей дневной рацион состоит из ржаной лепешки и горсти овощного плова, — огромное состояние! Государственных чиновников Туркменбаши, бессрочный Президент Туркменистана, назначал по их родословной до третьего колена. Весь государственный аппарат был рассчитан на бессмертного бессрочного Президента. Наконец, Туркменбаши — великий поэт, сборник его стихов «Да благоденствует мой туркменский народ» расходится по всей стране многомиллионными тиражами.

Вскоре Отцу Всех Туркменов прискучили все эти почести и восхваления. Он даже объявил конкурс среди журналистов «Кто меньше всех хвалит Туркменбаши». После издания второго тома нетленной Рухнамы (Сказания о Духе) Туркменбаши объявил себя пророком. «Но ведь пророку не пристало просиживать жирную жопу во дворцах и смотреть спутниковое ТВ» — закралась крамольная мысль в гениальную голову пророка…

Кто знает, может быть Туркменбаши вовсе не мертв, а его смерть — это дьявольская инсценировка с убийством его двойника. Может быть, Туркменбаши, уверовав в свою святость, решил стать странствующим дервишем и отправился пешком в Самарканд, взяв с собой лишь скудный скарб? Кто знает… Adios, Supermurat.