Автор: А. Аверин

Едкий кисло-сладкий дым наполнил войлочный шалаш. Сухие травы скорчились на углях, и их души взвились ввысь прямо под самый потолок. Древний старик залез жилистой рукой в грубый мешочек с травами и извлек очередную горсть. Бросок — травы зашипели на углях, и очередной клуб дыма поднялся в воздух.

Вокруг очага полукругом сидят воины. Этакие титаны в изъеденных коррозией доспехах. На их головах устрашающие рогатые шлемы, то тут, то там покрытые вмятинами, их лица испещрены шрамами, а кожа огрубела от суровых ветров, их бороды тщательно расчесаны, а длинные волосы аккуратно уложены. От тел воинов исходит характерный горьковатый запах прошедшей битвы: запах пота, крови, грязи и металла, смешавшийся в причудливом забродившем напитке под названием «война». Этот напиток манит и леденит своим обманом, но все так же пьянит. В изможденных организмах жаркая алая кровь до сих пор ведет спор с тяжелыми металлами – осколки клинков навечно приросли к плоти, да и подслащивают в кубках мутную багровую жижу забродившего винограда ацетатом свинца. И только травы способны утихомирить этот извечный спор — ни вода, ни вино, ни свинец, отравляющий своей сладостью — а травы.

Военачальник мрачно прохаживается по шалашу, свирепо поглядывая на воинов. Его выцветшие глаза все так же пускают громы и молнии, как и двадцать лет назад. Под его взглядом даже самые свирепые берсерки — слуги Одина — начинают ощущать давно забытый первобытный страх боли, что является к ним ночью во сне. На то он и военачальник — он должен внушать к себе страх и уважение, как у врагов, так и у соратников. Но сейчас воинам все равно — они в другой реальности: там тучами затянуто небо, там поле усыпано трупами, там трава почернела, и алчные вороны переливаются рубиновым цветом. Мечи, топоры, рогатые шлемы, луки и стрелы усыпали поле. И нет ничего плохого в том, что каждый из новопришедших взял в руки оружие по душе, по руке и по сердцу. А когда промерзшие от холода рукоятки наполнятся теплом, когда сонная роса пропитает рубахи,  когда сердце наполнится яростью, когда каждый скинет наземь тяжелые доспехи и вдохнет воздух полной грудью — вот тогда можно будет без страха взглянуть своему заклятому врагу в глаза.

На языке гуляет металлический привкус, но это и понятно — поле боя всегда имеет металлический привкус из-за обилия в воздухе гемоглобина, плазмы и эритроцитов. Даже дубы-колдуны обросли плотью, налились кровью и вот-вот вырвутся из сырой земли, сметая все на своем пути. Из глубины лесной чащи льется вязкий сиренево-синий туман. Он стелится ковром по земле, напоминая переваренную бобовую похлебку. И зверь, и птица в страхе разбегается кто куда, лишь завидят этот липкий настил.  Вороны и те притихли в ожидании. На какое-то мгновение все стихло. Лишь слышно, как стучат сердца, перегоняющие кровь. Но это всего лишь одно неуловимое мгновение. Тишину сменяет звон, потом к нему примешивается стрекот, скрежет и гул. Небо охватывает разноцветное зарево, будто кто-то неосторожно расплескал по облакам радугу. Читать далее…